В деревне у реки стояла кузница, и в ней жил топор.
Нет, не один — их было много, но один из них рассказывал истории иначе. Этот топор — с почерневшей ручкой, ухватистой, отполированной до тугой гладкости — висел над наковальней, и каждый, кто заходил в кузню, невольно смотрел на его лезвие, как на калейдоскоп времени.